<p style="margin-bottom: 1em;">
<a href="https://www.facebook.com/bertaCMS" target="_blank">
<?xml version="1.0" ?><svg height="32px" version="1.1" viewBox="0 0 22 22" width="32px" xmlns="http://www.w3.org/2000/svg" xmlns:sketch="http://www.bohemiancoding.com/sketch/ns" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink"><title/><defs/><g fill="none" fill-rule="evenodd" id="miu" stroke="none" stroke-width="1"><path d="M11,22 C17.0751325,22 22,17.0751325 22,11 C22,4.92486745 17.0751325,0 11,0 C4.92486745,0 0,4.92486745 0,11 C0,17.0751325 4.92486745,22 11,22 Z M11,21 C16.5228478,21 21,16.5228478 21,11 C21,5.47715223 16.5228478,1 11,1 C5.47715223,1 1,5.47715223 1,11 C1,16.5228478 5.47715223,21 11,21 Z M9.33614878,17.3485814 L9.33614878,10.9996191 L8.04587261,10.9996191 L8.04587261,8.89509733 L9.33614878,8.89509733 L9.33614878,7.62240835 C9.33614878,5.90576881 9.8493981,4.66789363 11.7289708,4.66789363 L13.9649985,4.66789363 L13.9649985,6.76809465 L12.3904933,6.76809465 C11.6020279,6.76809465 11.4223537,7.29203798 11.4223537,7.84071235 L11.4223537,8.89509695 L13.8487885,8.89509714 L13.5175967,10.9996191 L11.4223537,10.9996191 L11.4223537,17.3485812 L9.33614878,17.3485814 Z" fill="#000000" id="circle-social_facebook_outline_stroke"/></g></svg>
</a>
&nbsp;
<a href="https://twitter.com/berta_cms" target="_blank">
<?xml version="1.0" ?><svg height="32px" version="1.1" viewBox="0 0 22 22" width="32px" xmlns="http://www.w3.org/2000/svg" xmlns:sketch="http://www.bohemiancoding.com/sketch/ns" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink"><title/><defs/><g fill="none" fill-rule="evenodd" id="miu" stroke="none" stroke-width="1"><path d="M11,22 C17.0751325,22 22,17.0751325 22,11 C22,4.92486745 17.0751325,0 11,0 C4.92486745,0 0,4.92486745 0,11 C0,17.0751325 4.92486745,22 11,22 Z M11,21 C16.5228478,21 21,16.5228478 21,11 C21,5.47715223 16.5228478,1 11,1 C5.47715223,1 1,5.47715223 1,11 C1,16.5228478 5.47715223,21 11,21 Z M15.0524508,6.76012123 C14.6091677,6.25614055 13.9775308,5.93503684 13.2784892,5.92340138 C11.93632,5.90106113 10.8480731,7.03520524 10.8480731,8.45647588 C10.8480731,8.65818843 10.8695738,8.85488757 10.9110354,9.04371349 C8.89114769,8.91269594 7.10030538,7.86088255 5.90165231,6.27539799 C5.69244923,6.65531596 5.57256615,7.09935699 5.57256615,7.5750218 C5.57256615,8.47549576 6.00163385,9.27465999 6.65376462,9.74651971 C6.25537846,9.72893164 5.88062538,9.60833053 5.55296077,9.41048241 C5.55272385,9.42129649 5.55272385,9.43211314 5.55272385,9.44311957 C5.55272385,10.7006349 6.39048385,11.7555928 7.50230462,12.001344 C7.29837308,12.0591306 7.08366154,12.0893727 6.86202,12.0879029 C6.70541385,12.0868645 6.55313154,12.0694977 6.40475846,12.0383149 C6.71400231,13.0696051 7.61152615,13.8221476 8.67507385,13.8470303 C7.84329615,14.5374887 6.79538538,14.9487042 5.65667385,14.9463552 C5.46050154,14.9459506 5.26705385,14.9332744 5.07692308,14.9088865 C6.15249462,15.6468818 7.42998385,16.0765627 8.80247923,16.0769228 C13.2728031,16.0780957 15.7174346,12.1878206 15.7174346,8.81348185 C15.7174346,8.70277332 15.7150062,8.59265701 15.7103862,8.48307238 C16.1852392,8.12924437 16.5972485,7.68562269 16.9230769,7.17904697 C16.4872569,7.37550592 16.0188008,7.50598516 15.5272446,7.56071723 C16.0289885,7.25192057 16.4144031,6.75770189 16.5958269,6.16504475 C16.1261862,6.44984717 15.6060808,6.65408805 15.0524508,6.76012123 Z" fill="#000000" id="circle-social_twitter_outline_stroke"/></g></svg>
</a>
&nbsp;
<a href="https://www.youtube.com/user/CMSBerta" target="_blank">
<?xml version="1.0" ?><svg height="32px" version="1.1" viewBox="0 0 50 50" width="32px" xmlns="http://www.w3.org/2000/svg" xmlns:sketch="http://www.bohemiancoding.com/sketch/ns" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink"><title/><defs/><g fill="none" fill-rule="evenodd" id="Page-1" stroke="none" stroke-width="1"><g fill="#000000" id="YouTube"><path d="M50,25 C50,11.1928806 38.8071194,0 25,0 C11.1928806,0 0,11.1928806 0,25 C0,38.8071194 11.1928806,50 25,50 C38.8071194,50 50,38.8071194 50,25 Z M47,25 C47,12.8497349 37.1502651,3 25,3 C12.8497349,3 3,12.8497349 3,25 C3,37.1502651 12.8497349,47 25,47 C37.1502651,47 47,37.1502651 47,25 Z M36.768327,30.7654774 C36.4698281,32.0627028 35.4087162,33.0191862 34.1319129,33.1618614 C31.1074781,33.4998058 28.0463955,33.5014844 24.9984613,33.4998058 C21.9508068,33.5014844 18.8894444,33.4998058 15.8652894,33.1618614 C14.5882064,33.0191862 13.5276539,32.0627028 13.2294348,30.7654774 C12.8047662,28.9179732 12.8047662,26.9020564 12.8047662,25.0002798 C12.8047662,23.0982233 12.8098018,21.0820268 13.2341906,19.2345226 C13.5326895,17.9372972 14.5932419,16.980534 15.8700452,16.8381386 C18.89448,16.5001942 21.9555627,16.4985156 25.0034969,16.5001942 C28.0511513,16.4985156 31.1125137,16.5001942 34.1366687,16.8381386 C35.4137518,16.980534 36.4748637,17.9372972 36.7730829,19.2345226 C37.1977514,21.0820268 37.1952336,23.0982233 37.1952336,25.0002798 C37.1952336,26.9020564 37.1927158,28.9179732 36.768327,30.7654774 Z M22.8047662,20.5 L29.5547662,24.3971143 L22.8047662,28.2942286 L22.8047662,20.5 Z M22.8047662,20.5" id="Oval-1"/></g></g></svg>
</a>
</p>

igorsamolet

Berta.me

  1. Breakfast for Artem

    2016-2018

    These photos became part of the relationship with my nephew Artyom. Brought up in the age of neural networks, Artyom is captivated by anything bright and short, before his gaze is riveted once again to the flickering screen. I devised situations in which physical interaction with the environment helps acquire a new emotional experience, without a screen. In simple terms this is called playing, although ultimately it turned into a crusade against Fixiki, Superman and Cars where I had to be more interesting and funnier than they were. Sometimes it worked.

    This work is in the collection MAMM

    Завтрак для Артёма

    2016-2018

    Эти снимки стали частью моего общения с племянником Артемом. Воспитанный в эпоху нейросетей, Артем увлекается чем-то - ярко и коротко, а после вновь приковывает свой взгляд к мерцающему экрану. Я придумывал ситуации, в которых физическое взаимодействие со средой помогает приобрести новый эмоциональный опыт без экрана. По-простому это называется - поиграть, но в итоге это оборачивалось крестовым походом против Фиксиков, Супермена и Тачек, я должен был быть интереснее и смешнее их. Иногда это мне удавалось.

  2. «Breakfast for Artem», сurator Anya Zaitseva, («X Moscow International Biennale Fashion and style in photography 2017»), CENTRAL EXHIBITION HALL MANEGE, Moscow, Russia

  3. Foam Magazine #51

    text by Louis Kaplan

    (Avg 28th, 2018)

  4. Екатерина Муромцева

    Игорь Самолёт. «Завтрак для Артёма»

    aroundart.org (2017/04/17)

    «Советский фотограф не имеет права носить гордое имя фотолюбителя, если он бесконечно фотографирует своих друзей и родственников». Таково было кредо советской фотографии, таков был запрет на частную жизнь и на правду. По утверждению Игоря Самолёта, негласное правило закрывать глаза на близкое и снимать критические социальные проекты сохраняется и в современной российской фотографии. Личное, частное слишком трудно выносить на публику, страшно показать людей, которые являются не просто объектами съемки, а частью жизни фотографа. Современная фотография во многом — это фотография «проекта»: автор постучится к вам дверь, снимет вашу жизнь и уйдет жить своей жизнью. Игорь не уходит. Он делает героями свою семью, своих друзей и близких, он живёт внутри своих фотографий и не боится показывать «промежуточную» жизнь — жизнь вне события. Скорее, он умеет создать это событие из пустоты, из воздуха, из пары кабачков и десяти килограммов яблок, плавающих в ванной вместе с неугомонным племянником Артёмом.

    Последняя серия Игоря — «Завтрак для Артёма» — это продолжение его художественной линии «частной истории», снятой вместе с его семьёй во время каникул. «Жизнь интереснее айпада, Артём!», — такова мажорная тональность всех снимков, которые стали мостиком между Игорем и его племянником, обыкновенно погружённым в виртуальную реальность компьютерных игр. Толика воображения — и повседневное становится чудом: селёдка под шубой уплывает карасём, а часы, заполненные фасолью, позволяют времени не спешить.

    Некоторые фотографии повторяются: Игорь не выбирает один «верный» снимок с «решающим моментом», а оставляет несколько дублей. Как мама, оформляя фотоальбом, не может выбрать единственную фотографию из съёмки, выбросить в корзину моменты радости, пусть на них и завален горизонт или сбит фокус. Эстетика любительской фотографии переносится в поле искусства. Как в семейном альбоме, многие фотографии подписаны или дорисованы — из документа они становятся картинкой, образом. Это даёт новое измерение работе: например, к одной из фотографий пририсован образ человека со словами «у меня ещё есть время валять дурака». И это не девиз потерянного поколения. В мире, где время является основным ресурсом и не может быть потрачено «впустую», работы Игоря напоминают, что времени у нас достаточно. Достаточно хотя бы для тех, кто рядом.

    Юра Юркин

    Игорь Самолёт. «Завтрак для Артёма»

    aroundart.org (2018/02/22)

    Перераспределение ресурсов, экономические различия окраин и метрополии в России вынуждают активных людей переезжать ближе к центру, оставляя свои семьи в провинции. Эти разрывы порождают множество дискретных способов коммуникации: сеть из переписок в мессенджерах, видеозвонков и т.д. Игорь Самолёт выбирает иной способ коммуникации — реанимация семейной фотографии. Фотография как жанр развивалась за счёт своей утилитарности — в неё перекочевали многие живописные жанры, например, семейный портрет, который до сих пор остается одним из основных источников дохода для фотографов,  но при этом постепенно ускользает из профессионального поля.

    Если воспринимать серию «Завтрак для Артёма» поверхностно, то можно уследить критику виртуализации частной жизни, но эта критика гораздо шире. Самолёт выбирает узкоспециализированную, локальную тему, которая не стремится к обнажению социо-политической проблематики или к спорным квазифилософским вопросам. Художник отправляется к своим родным в Котлас. Там он встречает племянника Артёма, которого виртуальная реальность интересует больше реальной — так начинается эксперимент по сращиванию поля искусства и повседневного бытия подростка. Фотография в данном случае — конечный результат, с последующей возможностью виртуализации. Артём принимает ванну с яблоками, заворачивается в ковёр, катается на тележке в саду, изображает черепаху, водрузив металлический таз на спину — все эти развлечения так или иначе воскрешают умирающие способы детских забав прошлого. Искусство отчасти тоже является следствием нереализованных детских фантазий. Игорь одновременно присваивает племяннику роль автора перформанса и перформера, а после фиксирует в объектив.

    Свойственные Самолёту гротеск и детское паясничество соединяется в простых коллажах. В выбранных развлечениях можно проследить подражание ленте юмористических пабликов вконтакте, занимающихся архивацией курьёзов повседневности и высмеивающих быт «простых людей». В них также кроется попытка поиска самоидентификации в эпоху скучания по централизованной государственной идеологии. Он обнажает семейный быт и повседневность в их неприукрашенной совершенности.

  5. Фотография из альбома любительских фотоснимков семьи Романовых и их родственников и приближенных. 1899-1900 гг. Фото: Государственный архив Российской Федерации

    Фотография из альбома любительских фотоснимков семьи Романовых и их родственников и приближенных. 1899-1900 гг. Фото: Государственный архив Российской Федерации

    Юрий Гудков

    Игорь Самолёт. «Документ любви»

    birdinflight.com  (22 февраля 2019)

    Снимая на камеру свои игры с племянником, Игорь Самолет задумался о том, что такое семейная фотография и почему она не распространена в России. 

    «Завтрак для Артема» — это часть общения Игоря Самолета с племянником. Воспитанный в эпоху интернета, Артем увлекается ярко, но коротко — а после вновь приковывает взгляд к экрану. Игорь старался придумать ситуации, чтобы отвлечь Артема от экрана. «По-простому это называется „поиграть“, но в итоге это оборачивалось крестовым походом против Фиксиков, Супермена и Тачек. Я должен был быть интереснее и смешнее их. Иногда это мне удавалось».

    — Все мои серии появляются из жизненных обстоятельств: стихийно и наскоком. Например, в этот раз мне перепоручили племянника. Каждая работа — это когда ты проживаешь с фотоаппаратом какой-то опыт, а потом его анализируешь. В конце у тебя остается набор карточек, и ты что-то отсеиваешь, чтобы точнее этот опыт передать зрителю.

    Работа «Завтрак для Артема» — точка, когда я понял, почему я снимаю и что мне интересно в фотографии. Ремесленное совершенство ушло на второй план, и появился запрос на эмоциональную убедительность. В каком то-смысле это не только заявленная история (о тяге к гаджетам), но и иллюстрация моих убеждений в фотографии.

    Отправная точка работы — проблема гаджетов и то, как они оттягивали внимание племянника от нашего общения. Но в «Завтраке» много сюжетных линий: в нем можно найти и социальный подтекст, и общие вопросы семейных отношений. 

    Если мы возьмем бытовую семейную фотографию, у нее совсем немного тем: «я здесь был», «это мой любимый человек» и «бытовой юмор». Может быть, это совпадает с моим характером.

    Когда снимаешь чужих людей, можешь сказать: у нас съемка с часу до двух. В семье это невозможно! Тебя просят помочь закинуть куда-то чью-нибудь сумку, а ты в этот момент должен умудриться фотографировать. Здесь не герои «подчиняются» тебе, а ты подчиняешься жизненным обстоятельствам. Это далеко от проектной фотографии, где все крутится вокруг художника.

    Несовершенство стало для меня ключевым понятием в фотографии. Однажды в разгар новогодней вечеринки я захожу в ванную и вижу, что мой друг в слезах. Это продолжалось полчаса, за это время можно было снять технически правильную фотографию! Но я впал в смущение. Мы хорошо друг друга знали, я мог сделать снимок, не задумываясь о таких вещах, — но для меня это интимный и неудобный момент, который всегда нужно в себе преодолевать. В итоге я сделал просто дурацкое фото. 

    Потом думал целый месяц: почему я не мог снять нормальную фотографию? И понял — я был настолько смущен, что несовершенство моих чувств как будто перешло в несовершенство карточки. И это, возможно, делает фотографию более убедительной для зрителя. В нее больше веришь.

    Даже если ты снимаешь близких людей, в некотором смысле ты должен иметь на это право. Конечно, ты можешь ворваться в личное пространство другого человека и сфотографировать все что угодно. Но морально и эмоционально ты должен заслужить эту возможность, пройдя вместе определенный жизненный отрезок. Тогда, вероятно, через несколько лет ты можешь снять, как человек плачет. 

    Неравнодушие придает кадру терпкость, неровность, за которую цепляешься.

    Иногда я спрашиваю тех, кого я фотографировал, нравятся ли им мои снимки, и они говорят: «Вообще не нравятся». Но не запрещают публиковать, и я им благодарен. Они понимают, что моя цель — не поставить кого-то в неловкое положение или обидеть, а рассказать историю. И иногда мне нужен такой кадр. Когда они видят его в контексте, они понимают, что это осмысленные вещи.

    Часть записей — из семейного фотоальбома, часть — из дневника, который я иногда веду. В процессе я понял, что меня беспокоят довольно странные вещи. Например, когда замечаешь, что, закрывая дверь, ты дергаешь ее два раза. Зачем?! Когда описываешь такие моменты, кажется, что подглядываешь сам за собой. Я бы назвал это повседневными ритуалами. 

    Текст высекает дополнительный слой, он указывает на то, что не принято демонстрировать, если хочешь сохранить хорошие отношения, — стеснение и смущение, несогласие в политических взглядах или приметы, которые сложно разделять.

    Фотографии необязательно иллюстрируют то, что есть на самом деле. Когда я просматривал материал, я вывел такое качество, как «липкость» — ощущение неподдельности изображения. Смотришь и понимаешь, что это могло произойти по-настоящему.

    Интимность — это не когда ты кого-то раздел перед камерой, снял чей-то член или чью-то грудь. Интимность вообще не про это. Интимность — это про уязвимость, которая достигается, когда фотограф и человек перед объективом имеют одинаковое право на изображение.

    Личная фотография — это не про обнажения, а в первую очередь про уязвимость — свою, автора. Когда автор уязвим, возникает несовершенство, которое для меня очень ценно. Потому что его нельзя спрогнозировать.

    Я условно делю историю любительской фотографии на три этапа: аналоговая, цифровые мыльницы и мобильная фотография. Эстетически они разные, но по эмоциональному импульсу они вполне одинаковы. Бытовой юмор, о котором мы говорили, сюжетно почти не меняется. 

    Я очень удивился, когда сложил вместе свои фотографии и неофициальные снимки царской семьи Романовых — показалось, что разницы вообще никакой! Понимаешь, что 120 лет назад дурачились даже цари. Там даже набор средств ограниченный: рожу какую-то сделать, ногу задрать.

    Любительская мобильная фотография очень свободна, в ней тема интимной жизни стала одной из главных. Теперь обменяться эротической картинкой без лишних посредников — легко.

    Семейной фотографией я считаю такую, которая появляется как неотделимая часть биографии самого автора и где он сам является частью семьи (кровной или приобретенной, как друзья), где дистанция (как физическая, так и эмоциональная) между автором и объектом минимальна. Такая фотография фокусируется на отношениях между близкими людьми, затрагивая их интимную жизнь. Она раскрывает сентиментальную природу человека в его попытках быть счастливым.

    В профессиональной российской фотографии за последние сто лет, кажется, никто серьезно не занимался внутрисемейной фотографией. Есть отдельные снимки или серии, когда фотограф заходил в чужую семью и снимал социальный репортаж или иллюстрировал свой концепт, но авторов, которые бы серьезно работали с темой семейной фотографии, нет. Это вполне объяснимо: советская фотография была частью пропаганды и жестко регламентировалась — даже любительская. За это отвечали сотни любительских кружков, система конкурсов и фестивалей. 

    Социальная и политическая система в СССР сложилась вокруг некой большой идеи-утопии, а не гражданина (в его потребности быть счастливым). Человек здесь не имел права на индивидуальное счастье, только на коллективное. Он должен был обслуживать Большую Идею («мир во всем мире», коммунизм во всем мире, «догнать и перегнать», стать первыми в космосе). Поэтому говорить о личном считалось лишним, мелким.

    Казалось, в 2019 году должно быть по-другому, центры сместились. Но я чувствую, что в российской фотографии до сих пор заметно неприятие личных фотоисторий. Слишком травматичным оказался опыт строительства государства не для граждан, а для Идеи.

    Сейчас я работаю с объектами, для которых печатаю изображения на ткани. И я стал замечать, что не могу работать с фотографией человека, к которому утрачена душевная тяга. Я понял, что если я использую снимки кого-либо в своих работах, то это маленькое признание в любви, знак симпатии. Люди, которые мне не симпатичны, никогда не окажутся в моей работе. 

    Семейная фотография — это документ любви. Это документ, который показывает, что ты важен.